«Сказали, придётся сжечь квартиру»: как российские дети стали целью украинских мошенников

«Началось всё со звонка «школьной медсестры», которая предложила записать Кирилла (имя изменено) на диспансеризацию в поликлинику. А мы действительно в мае не прошли диспансеризацию вместе со всем классом, и нужно было самостоятельно всех врачей посетить. Он потому с ней в контакт и вступил. Ничего особенного, просто назвал ей дату своего рождения — и оказался на крючке», — вспоминает мама 14-летнего Кирилла Елизавета (имя изменено).

У неё полная и благополучная семья без материальных трудностей. Четверо детей, Кирилл — младший. В доме благоприятная атмосфера, все дружны и заботливы по отношению друг к другу. Незадолго до происшествия средний сын готовился к защите дипломной работы и все вносили свой посильный вклад: распечатывали бумажные материалы, помогали готовить презентацию, репетировали речь. Но всего за какие-то пять часов мошенники смогли превратить жизнь дружной семьи в кошмар, а Кирилл едва не погиб.

«Я теперь тоже террорист»

Как вспоминает Елизавета, звонок от «медсестры» поступил в 11:27, а уже в 17:16 Кириллу вызывали службу спасения.

После звонка «медсестры» зарегистрировали учётную запись подростка на «Госуслугах», подтвердили её через банк, в котором у него была оформлена карта, и закинули туда доверенность, якобы подписанную мальчиком, на некоего гражданина, родившегося в Изюме.

«Тут уже поступает другой звонок, со мной говорят сотрудники Минцифры, ещё каких-то очень важных органов, — Кирилл рассказывает неспешно и вдумчиво, избегая использовать цитаты с потоком матерных слов и выражений, которые слышал в телефонной трубке — мальчик он очень воспитанный. — И каждый из них мне рассказывал, что указанный в этой доверенности человек — террорист, ссылки кидали на какие-то материалы о нём (они сохранились в истории браузера подростка). А раз я с ним связан, то и я теперь террорист тоже».

Мошенники обрабатывали подростка на протяжении нескольких часов, ни на минуту не теряя установившуюся связь. Сначала говорили по телефону, затем перешли на использование приложения для звонков и конференций Zoom. Попросили включить и видео, чтобы непосредственно наблюдать за действиями школьника. Время тоже выбрали подходящее — будний день, когда родители на работе, а ребёнок на каникулах и находится дома один.

«Что интересно, — продолжает уже мама, — где-то около двух часов дня домой пришёл муж. Как он потом вспоминал, всё было как обычно. Он поздоровался с сыном, увидел, что тот с кем-то разговаривает, не стал мешать, прошёл на кухню. Через минуту Кирилл ему сказал, что пойдёт погулять с ребятами во дворе. Ничего необычного, ребёнок был спокоен, уверенно говорил, ни одного намёка на что-то подозрительное не возникло».

Мошенники выманили подростка на улицу, чтобы не потерять контакт, пока отец находился дома и мог услышать и вмешаться в разговор. Когда он уехал, Кирилл вернулся в квартиру.

«Под предлогом обыска меня заставили составить лист со списком всего имущества — буквально заглядывать в каждый ящик, переворачивать там всё с целью найти деньги — $100 тыс. Я знал, что таких денег у нас нет. А они поставили таймер, сказали, если не успею найти за положенное время, придётся сжечь квартиру. Я ещё сказал: «Ты сумасшедший, что ли?»

Сейчас, спустя двое суток в больничной палате и сеансов с психологом, Кирилл, конечно, храбрится, вспоминая события того дня. То, какой на самом деле тяжелейший прессинг выдержал подросток, оставаясь при этом в сознании и здравом уме, не каждый взрослый способен пережить.

«Дальше они заставляли уничтожить стационарный телефон. Якобы чтобы убедиться, что я не смогу связаться с террористами. Заставили эту пластиковую трубку с кнопочками засунуть в микроволновку, он там погорел, поискрил, но ничего страшного не произошло, микроволновка не пострадала даже. Эффект их не устроил — и мне приказали вскипятить в кастрюле растительное масло, влить туда холодную воду и в эту смесь закинуть телефон. Через камеру за мной наблюдали и контролировали мои действия. Пока грелось масло, мы разговаривали. А когда закипело и я влил воду, произошла вспышка огня очень большая, в результате которой у меня на руке диагностировали четвёртую степень ожога».

«В квартире не было живого места»

Для мамы Елизаветы в этой истории непонятно многое. Вернувшись тем вечером домой, она долго не могла поверить, что это мог сделать её сын.

«В квартире буквально не было живого места, каждый ящик, каждый шкафчик был перёвернут, вывернут, всё валялось — книги, посуда, как будто орудовала банда домушников со стажем. И это кипящее масло. Кирилл хорошо знает химию и физику, он понимал, какая реакция произойдёт, что получится кипящее пламя. И я не могла поверить, что он мог на это пойти. В карете скорой он мне всё твердил: «Мама, это всё я. Не знаю как, но это сделал я. Если бы мне сказали выйти в окно — наверное, вышел бы».

• © фото из личного архива

На кухне остались характерные следы: чёрный от копоти потолок, поплавленные занавески на окнах, выжженная решётка кондиционера.

Несмотря на план мошенников, попадание воды в кипящее масло не вызвало ни взрыва, ни открытого пламени и, как следствие, сильного пожара. Миллионы кипящих брызг масла причинили больший вред самому ребёнку. На руке Кирилла ожог четвёртой степени. Сейчас он готовится к операции по пересадке кожи. Ожоги и на ногах, и врачи пока не могут сказать, как пойдёт восстановление на этих участках. Все это мошенники видели в прямом эфире, наблюдали за результатами своей работы, но и этого им казалось недостаточно.

«Моя рука мгновенно покрылась волдырями, было очень больно. А по телефону я слышал инструкции, как её облегчить: посыпать ожог солью. Дальше, чтобы обеззаразить рану, мне указывали на неё вылить что-то из бытовой химии — «Утёнок» или «Мистер Пропер». Я под аффектом делал всё, что они говорили. Потом я услышал: «Страдай, русская гнида». И я сбросил звонок, позвонил в скорую и родителям. На следующий день, когда я был в больнице, пришло от них сообщение на телефон: «Кирилл, ты живой? Или совсем ***». Я не отвечаю», — вспоминает подросток.

Сейчас мама Елизавета не отходит от сына ни на минуту. И вспоминает, что делала те злополучные пять часов, почему не позвонила сыну, почему не почувствовала, не попыталась вырвать его из лап мошенников.

«Они ему страшно угрожали. Он сейчас это не вспоминает, старается забыть. Но запрещали вызывать скорую: говорили, что вместо неё приедут их люди и пустят пулю в лоб, а потом дождутся прихода родителей и убьют их тоже. Кирилл до сих пор считает, что им не так были нужны деньги, которые они искали, они хотели именно его смерти, искренне и с наслаждением наблюдали за его муками. А он был готов сделать всё, только бы не было большей беды для его родных», — говорит Елизавета.

На третий день в больнице Кирилл записал кружок для одноклассников, чтобы предупредить их и защитить от мошенников. Мама подростка говорит, что в подобную беду может угодить любой человек.

«Каждый, кто слышит про эти мошенничества или читает, думает, что с ним такого никогда не случится. Случится. И от этого страшно — никто, абсолютно никто не застрахован. Мы же с детьми общаемся, всегда говорим об опасности телефонного мошенничества, да просто разговоров с незнакомыми. Меньше месяца назад меня пытались развести, прислать код, тоже буквально на глазах у детей это происходило. И это мы все вместе проговаривали и объясняли. Не помогло», — вздыхает она.